В это время в селе собиралась бригада для поездки в Россию, на стройку. Несмотря на сложности пересечения советско-румынской границы в 1939 году, Фёдор всё же оказался в Саратове, городе на Волге. На большом заводе железобетонных изделий работало много народу. То, что пришлось делать Фёдору на заводе, в первое время показалось адским трудом: к концу смены ноги еле передвигаются, спина и плечи ноют, отваливаются руки. Вернуться домой даже и в мыслях не было, не для этого ехал в такую даль, да и стыдно было, по селу потом не пройдёшь: засмеют. В первое время семья получала от него небольшую, но очень важную помощь, радовались, ждали её и переживали за него.
Через год в Бессарабию вошла Красная Армия, и Фёдор смог ненадолго вернуться в село, в отпуск. А потом началась война. Фёдора призвали в ряды Красной Армии, определили в особое подразделение – НКВД. Всю войну воевал в действующей армии, выслеживал вражеских диверсантов, на освобождённой территории вылавливал бродивших по лесам недобитых немцев, затаившихся власовцев и бандеровцев, бывших полицаев и пособников фашистских оккупантов разного толка, за что получил немало наград. Фёдор служил рядовым бойцом в подразделении с грозным названием «Смерть фашизму» (сокращённо СМЕРШ).
Весной 1944 года, когда фронт приближался к Молдавии, в селе Ферапонтьевка, откуда на фронт ушло много мужчин, с надеждой ждали прихода Красной армии и возвращения родных домой. Однажды летом жители села стали свидетелями необычного и долгожданного явления – отступления германской армии: по улицам, с востока на запад, потянулись обозы, колонны изрядно потрёпанных солдат, некоторые из них на время разместились в селе. Среди отступающих были и немцы, и мадьяры, и румыны, и даже наши бывшие сограждане ‑ предатели власовцы и бандеровцы. Последние, оказавшись в украинском селе, на юге Молдавии, даже пытались найти сочувствие и поддержку среди местных сельчан, заговаривая с ними на «ридной мове». На постой в дом семьи Бондаренко определились двое (попробуй не впусти): один – лет 25-30, а другой – совсем мальчишка, подросток, лет 13-14, не больше, в полувоенной немецкой форме. Оказалось, они говорят на украинском языке, а сами они, как потом выяснилось, из Западной Украины. Через какое-то время они подошли к хозяйке дома и обратились с необычной просьбой: просили укрыть младшего. После некоторого замешательства женщина робко спросила: «От кого? Вы власть, в силе решать все вопросы, чем мы, простые крестьяне, можем помочь?». Разговор этот затеял старший, видимо, проблема эта тяготила больше его; младший стоял у окна и смотрел на улицу, насупившись, не принимал участия в разговоре, хотя слышал, о чём идёт речь. «Понимаешь, хозяйка, я совершил большую ошибку в жизни: связался с немцами. Советская власть мне этого не простит, для неё я враг, предатель», – говорил он как будто на украинском, но на своём, не совсем понятном, наречии. «Немец бежит в Европу, а нам куда, тоже с ним? – продолжал он скороговоркой, как будто боялся, что его остановят, не дадут договорить. – Кто нас там ждёт? Ладно я, мне придётся отвечать, но мой брат совсем ещё мальчик, – показывает глазами на стоящего у окна паренька. – Увязался за мной, а я только и делаю, что спасаю его от беды. Как мы оказались по эту сторону фронта, вместе с немцами – долго рассказывать. У меня большая просьба к вам: спрячьте его на время. Как только фронт откатится дальше на запад, он сам доберётся до родных мест. Не могу я его дальше с собой тащить, боюсь за его жизнь». Женщина молчала, не знала, что и ответить. Соглашаться опасно: а вдруг кто из села узнает да донесёт, что укрываю врага народа? А не согласиться, неизвестно, что на уме у него: вон, за плечами, оружие имеется, возьмет да пальнёт в отместку за отказ. «Не бойтесь, я вас не обижу, – словно прочитав её мысли, заговорил он снова. – Правда, даже и не знаю, чем отблагодарить, – как будто уже получил согласие, продолжил. – Достану, сколько смогу, продуктов и вот ещё», – протянул женщине небольшую книжечку. Затем обратился к парню: «Всё, братику, остаёшься здесь, и без фокусов. Убежишь, станешь меня искать – погибнешь. Сам видишь, что творится, немцам сейчас не до нас, сами драпают, аж пятки сверкают. А останешься – дай бог ещё свидимся»… «А я ?!» – только и успел вымолвить младший. «Всё-ё-ё!» – крикнул на бегу постоялец и скрылся в толпе проходивших мимо военных и гражданских лиц.
Книжечка эта оказалась довольно востребованной. И до этого проблемой разгадывания снов была заинтересовано большая часть населения села, а тут появился печатный, считай «научный», источник толкования всяких вариантов сновидений. И раньше дом всегда был распахнут для соседей и многочисленных родственников, а теперь заходили по поводу и без повода, но обязательно с просьбой разгадать вчерашний сон, поделиться последними новостями с фронта. О неожиданно появившемся в доме семьи Бондаренко «родственнике» с Украины вначале посудачили соседи, а потом привыкли к этой новости: время военное, не такое ещё происходило в селе, хорошо хоть никто не стал копаться в его судьбе.
К концу лета уже ни немцев, ни румын в селе не осталось, фронт обошёл село стороной. Правда, в районном центре, в Комрате, до которого километров двадцать, были бои, но и оттуда погнали оккупантов, до самой Румынии и дальше. До конца войны было не близко. Фёдор продолжал бить фашистов в Европе, писал домой письма, слал фотографии, рассказывал, какие у него дела. Наступил 1945 год, все с нетерпением ждали окончания войны, письма с фронта шли уже с территории Германии, Фёдор с боями дошёл до Берлина и там встретил долгожданную победу. Всё, что Фёдор посылал почтой, складывали в сонник, и каждый раз, когда открывали эту книжечку, перечитывали письма с фронта.
Война закончилась, стали возвращаться в село выжившие и демобилизованные солдаты. Ждали возвращения и Фёдора, а он всё не шёл, задерживался. Писал родным из армии часто, в одном из писем сообщил, что встретил девушку и хочет на ней жениться. В селе все надеялись, что вот он приедет со своей девушкой – молодой, красивый, сыграют свадьбу, первую, послевоенную. Из армии демобилизовали пока только солдат старших призывов, «молодёжь» ещё оставалась служить. А ему-то было всего 22.
Парнишка, которого приютили во время войны, вскоре уехал к себе в родные края. В селе стала налаживаться мирная жизнь. Однажды в семье Бондаренко произошёл неприятный случай: в дом пробрались воры. Такое случалось в селе и раньше: то к одному, то к другому забирались пакостники за мелкой живностью да за продуктами, время-то было полуголодное. Красть особо в семье было нечего, но позарились на известную на всё село ценность – книжечку «сонник». И, что самое обидное, вместе с сонником унесли всё содержимое книжки: фронтовые письма, фотографии, поздравительные открытки, документы – всё, что так дорого как память о солдатской жизни Феди.
Вскоре стало известно, что Фёдор не просто служит в мирное послевоенное время – что у него особая служба, что для него, по сути, война и не заканчивалась. Однажды в дом семьи Бондаренко пришёл почтальон и принёс страшное известие, какие немало приносили во время войны: ваш сын и брат Бондаренко Фёдор Фёдорович, выполняя свой воинский долг, в борьбе с ненавистными врагами Советской Родины погиб смертью храбрых. Спустя время узнали подробности гибели Фёдора: во время преследования бандеровцев в лесах Белоруссии и Литвы, наскочил на мину, оставленную бандитами, и подорвался на ней. Взрыв был такой мощности, что от него мало что осталось. Пару фотографий, неотправленное письмо и некоторые личные вещи, которые находилось при нём в полевой сумке, боевые друзья отправили родственникам, а его останки захоронили на месте гибели. Борьба с бандитскими формированиями бандеровцев, власовцев, прибалтийскими лесными братьями, терроризировавшими местное население, продолжалась до середины пятидесятых годов. Видимо, обстоятельства боевых действий того времени не позволяли похоронить его на постоянном кладбище. Близкие родственники не могли приехать, поклониться его праху, так как не знали, где он похоронен.
И только спустя десятилетия, когда с архивных документов стали снимать печать секретности, была найдена справка, где значатся 29 человек. В поимённом списке захороненных в братской могиле под номером 27 значится фамилия Бондаренко Ф.Ф.
Постскриптум. Очерк составлен по воспоминаниям внучатой племянницы героя – Бондаренко Раисы Николаевны, нашей коллеги.
Автор очерка: преподаватель истории, хранитель музея Дубоссарского индустриального техникума Раковчен П.С.
