Корни и созидание
Александр Сергеевич родился в 1949 году, когда город ещё залечивал раны большой войны. Его детство прошло под рассказы матери о том, как выживали в оккупации, и о трудовом подвиге отца, который работал. Сергей Иосифович Малай в годы Великой Отечественной войны работал в пекарне – «был на брони», как тогда говорили, потому что хлеб фронту и тылу был нужен не меньше снарядов. Видимо, оттуда, из родительского дома, Александр вынес это понимание: мужчина – это тот, кто кормит, строит и защищает.
Александр Сергеевич окончил автодорожный техникум в Кишинёве. После работал автомехаником в «Молдплодовощ», затем старшим инженером по автотранспорту в Геологоразведке. А с 1976 года до выхода на пенсию трудился в объединении «Колхозтранс» (позже ставшем «Агротрансом») инженером по безопасности движения, затем главным инженером и позднее директором. Коллеги помнят его как человека дела: строгого, но справедливого. Пройдя путь до директора предприятия, он знал цену каждой гайке и каждому литру горючего. Но в 1990 году мирная жизнь закончилась.
Первый рубеж: Ноябрь 1990-го
Когда в 1990 году над городом сгустились тучи, Александр Сергеевич воспринял это как личный вызов. 2 ноября стало для него днём «второй присяги». Получив указание от директора Геннадия Кузнецова, он на двух КАМАЗах вывез фундаментные блоки на Полтавский мост. Блоки расставили «ёлочкой», а на стреле автокрана, поднятой высоко в небо, закрепили флаг СССР.
После того как водители Александр Руснак и Анатолий Гуртовой отогнали машины, у моста по распоряжению Виктора Радовского остались полсотни добровольцев. Остальные силы были стянуты к посту ГАИ.
Опасная разведка
Вскоре поступила информация, что мост в районе Вадул-луй-Водэ контролируют григориопольские дружинники. Чтобы прояснить ситуацию, Александр Малай вместе с водителями В. Краснянчуком, В. Аксентьевым и В. Флинтером отправился на разведку. На рукавах – повязки дружинников, в руках – ничего, кроме самообладания.
«Машины оставили за 400 метров, дальше шли пешком. Нас встретили небритые ребята с арматурой. Досматривали весь транспорт, даже в бункеры кормовозов заглядывали. Один спросил на молдавском: «Ши, авець ажутор?» (Нужна помощь?). Я ответил: «Да». Спросил, откуда мы, – я сказал, что из Кошницы. Его кто-то отвлёк. Это нас и спасло, мы смогли спокойно вернуться к машинам и уехать».
А потом были первые трагические события у родника на Большом Фонтане. Александр Сергеевич вспоминает, как они, простые рабочие, выскочив из автобусов, разбирали забор правления колхоза «Путь Ильича», вооружаясь обычными штакетинами. Против них стояли вооружённые люди в форме, слышались крики в мегафоны, свистели пули. «Мы стояли, сцепившись локтями, – говорит он. – Живой щит. Без оружия, против автоматов». В глазах стояли слёзы, но никто не разомкнул рук.
«Наконец командовавший ими полковник дал команду «отступать». Они развернулись и ушли в сторону Красных Окон. Особенно мне хочется отметить мужество и героизм водителя КРАЗа, который в течение получаса не давал колонне агрессоров обогнать его и войти в город. Через день после этого события я насчитал в КРАЗе 31 пробоину. Вот так закончилась первая попытка взять город. А потом! Сколько их ещё было. Мы, жители города, охраняли его как могли!» – дрогнувшим голосом признался мне ополченец.
Весна в камуфляже: 1992 год
Весна 1992-го в Дубоссарах выдалась ранней. Но пахла она не цветами, а гарью и тревогой. Александр вместе со своими товарищами из «Колхозтранса» – это Бурковский Анатолий, Руснак Михаил и Руснак Алексей, Булатович Виталий, Паровенко Виктор, Митител Сергей, Флинтер Василий, Костьев Михаил, Олейник В. – пришли к зданию горсовета, где развернулся штаб обороны города.
«Нас направили в здание ДОСААФ, – вспоминает Александр Сергеевич. – Вечером прибыл автобус с донскими казаками. Они были измотаны боями, им нужен был отдых. Помню, как молоденький парень с забинтованной рукой передал мне свой автомат (к сожалению, до сих пор не знаю его имени). Мы всю ночь охраняли их сон, а с рассветом они снова уходили в бой. Так продолжалось неделю».
Роговская трагедия: Выбор между смертью и пленом
8 марта ополченцев из «Колхозтранса», МСО-1 и МСО-2 перебросили на один из самых опасных участков – Роговскую развилку. Скудное вооружение – автомат, 60 патронов магазина и две гранаты – передавали из рук в руки при пересменке. Именно там в ночь с 13 на 14 марта разыгралась трагедия, унёсшая жизни бойцов ВЭС, с которыми Александр Малай был знаком лично. Говорит, судьба распорядилась, чтобы именно в этот день он был дома. Но за товарищей душа болит и по сей день. «Я хорошо знал Бекетова и Бочко. Никто не думал, что смерть заберёт их так быстро. Это были храбрые, отважные ребята. Накануне мы сидели вместе, шутили, ели угощения из дома, и кто знал, что видимся в последний раз. Но как по мне – страшнее пули был плен. Моего товарища, Павлика Бондаренко, взяли живым... Ему клещами выдирали ногти. После этого я до самого конца войны носил в нагрудном кармане гранату Ф-1. Смерть – да, но только не плен».
«Бессмертный» взвод: Наука выживать
После событий в Рогах добровольцы сутками стояли в очередях у штаба, чтобы получить собственное оружие. Лишь в середине апреля взводу выдали новенькие АКМС. В мае пришёл приказ: занять позиции у скотного базара в районе нефтебазы и выдвигаться в сторону Кочиер. Александр Малай, будучи уже заместителем командира роты батальона народного ополчения, понимал: жизнь бойца зависит не только от меткости, но и от трудолюбия. «Пришла инженерная машина, прорыла лишь неглубокий ров. Дальше мы работали сами. Я приказал своим бойцам рыть окопы только в полный рост. Нас обстреливали постоянно, но эти глубокие траншеи спасли ребят. В моём взводе до самого конца боевых действий, до 19 августа, не погиб ни один человек. В роте были потери, а мой взвод я сохранил весь. Строг я был и по части алкоголя на позициях: всё понимал, ребятам надо было расслабляться. Но только дома, только без оружия и не во время несения боевого дежурства. Кто-то, может, и обижался на меня, но жизнь моих ребят мне была дороже».
И действительно, были в биографии Александра Сергеевича страшные моменты. И порой именно военное чутьё, смекалка и – что скрывать? – сама судьба уберегли моего собеседника от неминуемой гибели.
История первая: «Автобус как яичко» и мощь 152-миллиметровых гаубиц
Александр Сергеевич вспоминает, как артиллерия калибра 152 мм, бившая со стороны Сусленского леса, превращала привычный мир в труху. Один из снарядов разорвался рядом с мастерской, где на смотровой яме стоял рейсовый автобус. «Знаете, что сделала взрывная волна? Этот огромный автобус раздуло, он стал круглый, как яичко. Все стёкла вылетели в пыль, а металл деформировался, как пластилин». Осколки проходили сквозь стальные ворота и навесы котельной, словно через пластилин. Человек против такой мощи казался песчинкой.
История вторая: Чутьё командира и вырванная черешня
У каждого фронтовика есть момент, когда «сердце подсказало». Под дождями бойцы накрывали свои ячейки в окопах листами шифера. «Мой товарищ Юра Григоренко звал меня к себе в ячейку, – говорит Александр Малай. – Но у меня будто что-то ёкнуло внутри. Я забрал его к себе и был прав». Спустя короткое время тяжёлый снаряд угодил точно в окоп Юрия. Старая черешня, росшая рядом, вылетела из земли с корнями на 15 метров. «Ну что, Юрий? – сказал тогда Александр Сергеевич. – Пошли бы к тебе – нас бы сейчас по винтикам не собрали».
История третья: Горсть персиков ценою в жизнь
Ещё одна горькая память – о «невидимом горе» в садах между Дубоссарами и Кочиерами. Между нашими позициями и позициями молдавских бойцов поле было заминировано. Но карт минного поля не было. После взрыва в посадке Александр Сергеевич с Анатолием Бурковским, рискуя собой, пошли на помощь. «Приходим – лежит мужик. Велосипед валяется, канистра... А он без ноги и голый, только клочки одежды рядом лежат. Взрывной волной одежду с него просто содрало, спина вся посечена осколками. А рядом – кирзовая сумка, полная персиков. За ними и пошёл в сад...». Бойцы вынесли раненого на одеяле, но эта картина – человек, отдавший здоровье за горсть фруктов, навсегда осталась в памяти как символ нелепости и жестокости войны.
Наследие защитника
Александр Сергеевич Малай сдал автомат 19 августа 1992 года. В его памяти навсегда останутся те ребята – российские миротворцы, которые принесли на Приднестровскую землю мир и которым салютовали, стоя под соснами у входа на наш городской стадион, дубоссарские защитники.
Но война не уходит из человека просто так. Она остаётся в привычке всматриваться в горизонт, в умении ценить тишину.
Александр Сергеевич награждён орденами «За личное мужество», «Защитник Отечества» и медалью «Защитник Приднестровья». Но когда его спрашивают о наградах, он лишь пожимает плечами. Для него главной победой стали его супруга, дети и внуки. Сыновья и зять пошли по стопам отца – стали офицерами, выбрав путь служения Отечеству. С любимой женой и верной подругой жизни Татьяной Дмитриевной они в этом году отметят 55 лет совместной жизни. В нашей беседе Александр Сергеевич много говорил о супруге: как поддерживала и во всем была ему надёжным тылом и в горячие годы противостояния, и в мирное время.
Вспоминая о тех страшных для Приднестровья годах, Александр Малай, задумавшись, в конце нашей беседы говорит: «Посадить дерево – это три-пять лет, и оно даст плоды, а человека вырастить – десятилетия нужны. И лишать его жизни ‑ не позволено никому. Берегите мир – так учил нас чешский писатель Ярослав Гашек, так учит нас и жизнь. Мы берегли его как могли, как умели».
Сегодня в свои 77 лет Малай Александр Сергеевич не считает себя героем из книжки. Он просто человек, который в нужный момент не отошёл в сторону, который защитил свой дом, свой «Агротранс» и свой родной Родник.
