ЭТО – ПРИЗВАНИЕ
«Милиционер – всё-таки призвание какое-то. Надо хотеть стать милиционером. Но есть в милиции должности, кем надо, как говорится, родиться. Опером, сыщиком надо всё-таки, наверное, родиться. Чтобы стать милиционером, надо иметь желание защищать людей и закон. Основа – спасать жизни, защищать права людей. Люди, без этого желания, приходящие в милицию, очень быстро уходят. А у кого это есть, остаются. И остаются уже, наверное, до пенсии. Зачастую люди если и ругают милицию, то по-доброму. А та оценка, которую выставляет народ, она и есть истинная. Все зависит от нас самих, от работников милиции – зависело раньше, зависит и сейчас. Я сталкивался со многими ситуациями, со многими людьми, которые по-разному оценивали работу милиции, но, когда случалась проблема, они всегда обращались в милицию. И, независимо от их отношения к милиции, мы всегда приходили на помощь. Это самое главное», – это выдержка из интервью Президента ПМР Вадима Красносельского.
…Есть люди, которых прошлое не отпускает. Оно живёт в старых фотографиях, в потёртых страницах книг, в знакомой до боли форме на чёрно-белом снимке. Иногда и в шраме, который остаётся не только на теле, но и в душе на всю жизнь.
Бодрым, уверенным шагом в редакцию вошёл Виктор Церцеил. Журналисты люди наблюдательные: мы сразу подмечаем детали в облике человека, которые говорят о его характере или привычках. Я первым делом обратила внимание именно на его взгляд. Стальной, спокойный, внимательный. Так смотрят люди, привыкшие не суетиться даже тогда, когда вокруг всё рушится.
Когда Виктор Владимирович пришёл в редакцию, он принёс с собой не только книгу «Дорогами мужества и чести». На стол одна за другой легли старые чёрно-белые фотографии, пожелтевшие газетные публикации о событиях тех лет, книги, в которых сохранились имена и истории людей, с которыми когда-то служил.
Казалось, что вместе с этими снимками и газетными страницами в редакцию вошло само прошлое – тревожное, непростое, местами крайне жестокое. Прошлое, которое для кого-то стало историей, а для Виктора Владимировича до сих пор остаётся частью собственной жизни.
СВИДЕТЕЛЬСТВА ВРЕМЕНИ
Он берёт в руки фотографию. Молодой мужчина в милицейской форме смотрит прямо в объектив. Октябрь 1991 года. Ещё невозможно знать, что совсем скоро привычный мир изменится, что товарищам придётся делать выбор, а за верность своим убеждениям кто-то заплатит свободой, кто-то своим здоровьем, а кто-то даже жизнью…
Сегодня передо мной сидит уже другой человек. Уже с седыми волосами мужчина, у которого за плечами годы жизненного опыта, и с тем самым стальным взглядом, который, кажется, время так и не смогло смягчить.
Он не очень любит рассказывать о себе. Гораздо охотнее вспоминает людей, события, службу. Показывает фотографии, перелистывает страницы, останавливается на газетных строках. И постепенно становится понятно, что эти снимки для него не просто память, а свидетели времени, в котором ему пришлось жить и принимать решения. А решения бывают разными. Есть те, о которых забываешь на следующий день, а есть такие, после которых уже невозможно остаться прежним.
ШРАМ НА ВСЮ ЖИЗНЬ
Виктор Владимирович родился в селе Маяки Одесской области. Отца потерял, когда ему было всего пять лет. Воспитывали в основном бабушка и дедушка. Дед Пётр Михайлович был человеком строгим. Повторять дважды не любил. И однажды его строгость оставила на теле внука шрам, а в памяти – урок на всю жизнь. Мальчик нашёл в ведре окурок и, балуясь, поднёс его к губам. Дед молча потушил сигарету о его ногу. Шрам остался на всю жизнь. Как и твёрдое решение – никогда не курить.
«Боль была настолько нестерпимой, что на мой крик прибежала бабушка. И очень ругала деда! Потом она смазала ранку гусиным жиром (улыбается). Кстати, в своей жизни я больше курить не пробовал: урок усвоил. А вот шрам остался на всю жизнь. И своих детей я так же воспитывал – в строгости, никогда дважды не повторял. Правда, таких методов не применял», – рассказывает Виктор Церцеил.
Несмотря на тяжёлые времена, детство моего героя было счастливым, как и у большинства мальчишек его поколения. Вставал в четыре утра: воды нужно было принести из колодца, дров наколоть, кроликов покормить, а потом пробежать ещё шесть километров вокруг села. А всё лишь с одной целью – стать военным лётчиком-истребителем. По рассказам бабушки мой герой знал, что во время войны рядом с селом был военный аэродром, где останавливался знаменитый лётчик – Александр Иванович Покрышкин. Бабушка Виктора, Наталья Степановна, носила лётчикам еду.
Прославленный советский лётчик-истребитель был новатором в тактике ведения воздушного боя, единственным трижды Героем СССР в годы войны, Маршалом авиации Советского Союза.
НЕБО
Мальчишка слушал эти истории, смотрел в небо и мечтал стать лётчиком. Выписывал «Крылья Родины», «Авиацию и космонавтику», мечтал о Борисоглебском лётном училище. Но судьба распорядилась иначе: из-за перенапряжения вен после серьёзных спортивных тренировок путь в авиацию оказался закрыт.
Но любовь к небу осталась. Даже спустя десятилетия на лобовом стекле его автомобиля будут смотреть на дорогу фотографии двух великих лётчиков – Ивана Кожедуба и Александра Покрышкина.
А ещё Виктор Владимирович был страстно увлечён хоккеем. «Трус не играет в хоккей!» – эти слова знали все советские мальчишки. И, конечно, они играли в хоккей, да ещё как! Если сказать современному мальчишке, что шайба бывает не только круглой, но ещё и деревянной, прозрачной, тяжёлой, как невероятных размеров гайка от трактора, то он и не поверит. И правильно сделает. Так играли пятьдесят лет назад, когда клюшкой было всё, что более-менее на неё походило. У каждого было своё прозвище – как дань великим хоккеистам: Рагулин, Фирсов, Зингер. А кумиром для Виктора Церцеила был хоккеист Анатолий Фирсов. И не зря, ведь легендарный спортсмен три года подряд становился лучшим бомбардиром чемпионатов мира, а в 1967 году установил новый рекорд, набрав 22 очка в 7 матчах! С 1964-го по 1971 год Фирсов в составе сборной СССР восемь раз подряд выигрывал мировое первенство.
ДО ВСЕГО ЕСТЬ ДЕЛО!
Воинскую службу моего героя призвали проходить в полку МВД в городе Свердловске. Бойцам была поставлена задача – следить за общественным порядком, в частности на футбольных матчах. Виктор Церцеил добавляет, что раньше не было агрессивных фанатов и никто на футбольное поле не бросал фаеры и петарды, как сейчас. «Вот какие сейчас времена. Полное равнодушие. Будет человек лежать на земле, а к нему никто не подойдёт. Сразу подумают, что алкоголик валяется, и брезгливо на него посмотрят. А вдруг у него инсульт или плохо стало? А какой авторитет был у педагога! Никто из учеников не смел ему перечить, а сейчас не только спорят, но и грубят!»
Наверное, характер человека особенно хорошо виден в мелочах. Однажды Виктор Владимирович увидел, как ребёнок тряс недавно посаженное дерево. Рядом стояла мать и спокойно наблюдала. «А разве это ваше дерево? Вы его посадили?» – услышал он в ответ на замечание. И тогда он не выдержал и произнёс: «А вот мне до всего есть дело!».
В этой фразе, пожалуй, весь Виктор Владимирович Церцеил. Ему действительно есть дело. До того, что происходит вокруг. До людей. До памяти. До города.
«С ТОВАРИЩАМИ ИНТЕРЕСНЕЙ!»
В милицию Виктор Владимирович пришёл в начале 1970-х – волей судьбы, иначе и не назовёшь. Начинал он в дежурной части, затем служил в патрульно-постовой службе. Однажды мой герой приехал к приятелю в Дубоссары, где его заметил начальник Дубоссарского отдела внутренних дел Василий Микульчин. Но была и ещё одна причина, почему он остался в Дубоссарах. Здесь жила его школьная любовь – девушка София. Она трудилась на швейной фабрике, попав в Дубоссары по распределению после Балтского швейного училища. Позже она стала его женой.
Вспоминая своё прошлое, мой герой поделился вот такой историей. По выходным сотрудники милиции приходили в дежурную часть, где был телевизор, и смотрели спортивные матчи. И в одно воскресенье в кабинет зашёл начальник милиции Борденюк Владимир Васильевич и удивился, увидев Виктора Владимировича, потому что у того был выходной. На вопрос, почему он вышел не в свою смену, пришлось сознаться, что дома нет телевизора. Зарплата милиционера в 73 рубля не позволяла его купить, да и дети были малые. Начальник приказал немедленно писать заявление на материальную помощь и направил Виктора Церцеила к министру МВД Николаю Брадулу в Кишинёв. Виктор Владимирович вспоминает, что отношения между людьми были в советские времена очень тёплые и доверительные, и начальник знал, как и чем живёт каждый сотрудник. Без предварительной записи мой собеседник попал на приём к министру. Тот, улыбаясь, протянул руку и спросил о цели визита. Виктор Церцеил ответил, мол, «выходит, что я попрошайка». Министр отругал молодого человека, сказав: «Раз о вас ходатайствуют, значит, вы заслужили». И выписал резолюцию на пять окладов, а напоследок спросил: «Не тесно ли вам в однокомнатной квартире с двумя детьми? Как супруга относится к этому?». На что получил ответ от Виктора Владимировича: «Она знала, за кого замуж выходила!».
КОГДА МИР РАСКОЛОЛСЯ
А потом наступили годы, когда привычная жизнь стала рушиться. Конец 1980-х – начало 1990-х. Забастовки, митинги, новые политические лозунги, противостояние. То, что ещё вчера казалось невозможным, становилось реальностью. Мой собеседник показывает мне номер газеты «Заря Приднестровья», который он сохранил себе на память. Газета вышла в сентябре 1991 года. Громкий заголовок на первой странице: «Дубоссарский вариант Карабаха модели 1991 года». Привожу вам, дорогие читатели, фрагмент статьи А. Атаманенко: «Страсти накалились до предела, когда стало известно, что на проходившей на Лунге сессии райсовета звучала злобная клевета в отношении депутатов горсовета и призывы расправиться с ними. Известный своей демагогией и интриганством бывший заместитель председателя горсовета, а ныне оказавшийся в инструкторах С. Стойчев требовал с трибуны запретить газету «Заря Приднестровья» и выставить у её здания полицейские посты».
Или другой фрагмент статьи народного депутата В. Дюкарева «Несмотря на то что делегацию парламентариев РСФСР по просьбе Президента Молдовы М. Снегура возглавил С. Красавченко, оставивший негативное впечатление о себе при посещении Приднестровья, после расстрела мирных жителей в г. Дубоссары 2 ноября 1990 года, мои избиратели надеялись, что обострение проблем во время путча в Москве заставит депутатов по-новому оценить проблемы Приднестровья.
Надеюсь, что позиция Красавченко, Медведева, Шустова не отражает точку зрения Верховного Совета РСФСР. Не может быть преступлением 90% многонационального народа Приднестровья, высказавшего свою волю на референдуме. Не может рассматриваться преступлением отстаивание права распоряжаться своей судьбой, жить вместе с Россией и Украиной и другими республиками, с которыми народ Приднестровья жил веками. И не забывать, что росчерком пера Сталина он в 1940 году был присоединён к Молдове.
Можно арестовать лидеров, в конце концов, под угрозой смерти, поставить на колени... но нельзя поработить народ Приднестровья!
Рыбницкий, Тираспольский и Бендерский гарнизоны обратились в Министерство обороны и к Президенту СССР с просьбой не выводить их с территории Приднестровской Республики. Военнослужащие выразили готовность встать на защиту народа, республики и её демократически избранной власти и дать отпор любым военизированным формированиям. На сторону Приднестровской Республики в г. Рыбнице перешли милиция, суд и прокуратура. Этот процесс развивается также в других городах.
Люди готовы отстаивать святое право, право быть человеком!».
ПЕРЕД ВЫБОРОМ
Мирная и размеренная жизнь семьи Церцеил стала стремительно меняться: история сменила ход. В 1989 году парламент Молдовы принимает «закон о языках», латинской графике и государственной символике. В знак протеста против этих законов на предприятиях города начинаются забастовки. Между тем, милиция тоже оказалась перед выбором. Внутри самого отдела произошёл раскол. И вот как вспоминает те события мой собеседник. В Дубоссарском РОВД между коллегами возникли идеологические разногласия, споры. Крайнее обострение в коллективе началось после событий 2 ноября 1990 года, когда опоновцы Молдовы попытались ворваться в город и навести в нём конституционный порядок. Путь им преградили безоружные жители города. Возле поста ГАИ собрались горожане, там вместе с сотрудниками тубсанатория была и супруга моего героя. Тогда опоновцы решили войти в город со стороны Большого Фонтана. Итог – множество раненых и трое убитых. Но противник отступил, и часть полицаев удалилась в сторону Украины. После этих трагических событий гвардейцы совместно с жителями города решили добровольно нести дежурство на развилке дорог Дубоссары – Котовск и Дубоссары – Рыбница, чтобы не пропустить больше врага. Стоит отметить, что к ним примкнули и некоторые сотрудники милиции: В. Церцеил, И. Сычинский, В. Голембиевский, Ю. Лапковский, В. Кадриченко и другие.
Между тем обстановка в городе накалилась ещё больше, и в марте 1991 года РОВД преобразовали в РОП – Районный отдел полиции. Ряд сотрудников были уволены из-за незнания языка. Между тем, в городе на центральной площади стали проходить митинги недовольства против новых порядков. И на одном из них дубоссарцы потребовали вывода полиции из города. Стоит отметить, что заместитель комиссара полиции Владимир Колесник наклеветал министру МВД Молдовы Косташу о том, что жители города хотят взрывать мосты.
«НА ПРЕДАТЕЛЬСТВО НЕ ПОЙДУ»
Во время одного из дежурств Виктора Владимировича на плотине ГЭС к нему подошёл приятель и сообщил, что на одной из сессий горсовета начальником милиции Дубоссарского ОВД был назначен майор Игорь Сергеевич Сипченко. Тут же Виктор Церцеил принял решение вместе с коллегой Юрием Дибулатом встретиться с Игорем Сипченко и сказать, что готов служить под его руководством. На следующий день вслед за ним на службу в милицию перешли сорок пять человек. А уже 25 сентября ранним утром из здания РОП полицейские открыли огонь по проезжающему мимо автомобилю. Был ранен житель города Рыбница. Поддерживающие Приднестровскую республику сотрудники РОП собрались в кабинете Александра Лубягина и приняли решение о переходе на службу в Дубоссарский ОВД. Двадцать пять человек сдали оружие и покинули здание РОП, а к вечеру к ним присоединились ещё сотрудники, те, кто нёс дежурство.
«13 декабря спецподразделения МВД Молдовы предприняли очередную попытку захватить Дубоссары. Мы с Николаем Дёгтем находились на одном из участков города. Внезапно нас окружили несколько автомобилей. Из уазика выскочил сотрудник полиции В. Колесник, а с ним ещё несколько его коллег и омоновцев. Нас схватили и повезли в РОП в разных машинах. Меня прямо в коридоре начали бить прикладом автомата по голове и спине, старались сбить с ног. Я понимал, если упаду, со мной будет всё кончено. Мне удалось схватиться за решётку двери, тогда стали наносить удары по рукам. У меня уже был перебит нос, один глаз полностью заплыл, на полу растекалась лужа крови. Меня затащили в кабинет комиссара Иона Рачулы, который требовал от меня сведения о численном составе милиции, гвардии и наличии оружия. Но я ничего не сказал и заявил, что свой выбор уже сделал и на предательство не пойду даже под угрозой смерти. В отместку меня бросили в камеру без окон и разлили по полу воду. В то время на улице было не меньше десяти градусов мороза. Мне предъявили обвинение, что я являюсь – цитирую дословно – «членом незаконного вооружённого отряда, который участвует в истреблении мирных граждан». Навешали и других вражеских ярлыков.
И в то время, и теперь, по прошествии многих лет, я задавался и задаюсь вопросом: «Чем же вы, господа полицейские Молдовы, вскормленные на советских хлебах, лучше немецко-румынских фашистов времён второй мировой войны? Лично я большой разницы не вижу».
ЛАВРЕНТИЙ БЕРИЯ
Семнадцатого декабря молдавские полицейские обменяли Виктора Владимировича и его товарища Николая Дёгтя на своих сотрудников, которых задержала дубоссарская милиция. «Я помню тот день очень отчётливо. Меня радостно встречали товарищи, пожимали руку и благодарили, что я их не предал. Никогда в жизни я не решился бы на такую подлость. Нельзя идти на сделку со своей совестью!» – твёрдо заявил мой герой.
После плена Виктора Владимировича отвезли в Тирасполь в нейрохирургическое отделение. Врачи выявили у него много болезней и решили, что его нужно комиссовать. После лечения В.В. Церцеил вновь просился на службу. Он не представлял свою жизнь без милиции. «Игорь Сергеевич Сипченко меня даже слушать не хотел, ссылаясь на мнение врачей. Говорил мне, чтобы я поберёг себя. Но потом всё-таки позволил вернуться. В 1992 году меня взяли на службу в отдел охраны», – с улыбкой произнёс Виктор Владимирович.
Ещё долгие многие годы Виктор Церцеил с честью служил в правоохранительной системе Приднестровья. В феврале 2001-го он уволился из органов внутренних дел, а в 2016 году был награждён – орденом «За заслуги» II степени.
Кстати, за силу характера Виктора Церцеила сослуживцы называют «Лаврентием Павловичем». А я напомню молодым читателям нашей газеты, что Лаврентий Берия – один из самых влиятельных политиков сталинского периода, всесильный шеф НКВД, с именем которого связывают как расстрелы врагов советской власти, так и создание отечественного ядерного оружия.
ЛУЧШИЙ СОВЕТСКИЙ АС
Несмотря на суровый характер, мой собеседник заботливый супруг и любящий отец, а ещё он всей душой любит животных. И однажды подобрал с улицы щенка, и назвал его Тайра. Виктор Церцеил нашёл её зимой среди выводка щенков возле своего гаража. И с тех пор стал опекать хвостиков. Соорудил им коробку, как деток малых, кормил в день несколько раз по часам. «Я могу себе в чём-то отказать и не купить что-то лишний раз, а они же дети, им питаться нужно хорошо. Душа болит, когда нелюди бросают животных на гибель. Разве можно пройти мимо этих доверчивых глаз?» – говорит Виктор Церцеил.
На свою небольшую пенсию Виктор Владимирович каждый день покупал на рынке продукты, из которых супруга варила похлёбку для щенков. Кстати, походы к ветеринарам и стерилизацию бездомных собак и кошек он также оплачивал со своей пенсии.
Недавно у него умерла собака Лада, которой было пятнадцать лет, и он тяжело переживал её потерю. Ведь она была другом и членом их семьи.
Мой собеседник показывает мне чёрно-белые снимки, где он вместе с товарищами выступал в составе милицейского хора. Так что Виктор Владимирович оказался ещё и творческим человеком.
А напоследок мой герой добавил, что очень скучает по старым временам и пошёл бы снова служить, но подчёркивает, что система жизни сейчас другая и она ему не по душе. И с улыбкой рассказывает, как однажды был на приёме бывшего министра МВД Руслана Петровича Мова, и тот так был впечатлён силой характера Виктора Владимировича, что предложил вернуться и служить вновь в приднестровской милиции. На что Виктор Церцеил ответил шутя отказом, объяснив своё решение тем, что тогда следует вернуть и советских судей, и прокуроров, и всю советскую систему.
Кстати, на лобовое стекло автомобиля моего героя приклеены две большие цветные фотографии его кумиров – маршалов авиации Ивана Кожедуба и Александра Покрышкина. Многие дубоссарцы подходят и спрашивают Виктора Церцеила, чьи это портреты. А на интервью в редакцию мой собеседник пришёл в футболке с надписью: «Иван Кожедуб лучший советский ас».
СЛУЖИЛ РОДИНЕ И НАРОДУ
В конце нашей встречи Виктор Владимирович снова берёт в руки фотографии и книгу «Дорогами мужества и чести». На её страницах – судьбы ветеранов органов внутренних дел, его товарищей по службе, и среди них история самого Виктора Владимировича. Он перелистывает страницы медленно, будто ещё раз проходит дорогами своей молодости. Здесь собраны годы службы, лица друзей, события, которые давно стали историей, но для него по-прежнему живы. Он говорит о товарищах с особым теплом и признаётся, что безмерно благодарен им за службу и за дружбу.
Книга хранится в музеях города и школах, а значит, их история продолжается и молодёжь будет знать тех, кому обязана за мирное небо над головой.
«Я за Приднестровье – горой! И если бы вернуть время назад, то поступил бы так же, как и тогда. Мы не знали, что нас ждёт. Будет ли республика, останемся ли живы... Мне не стыдно сегодня идти по улице и смотреть людям в глаза, потому что я всегда служил Родине и народу», – убеждённо говорит Виктор Владимирович Церцеил.
О непростом выборе беседовала Яна Сакка
